Вышел в свет новый роман Николая Дежнева, "Асцендент Картавина"

Легко ли повлиять на судьбу человека? Заставить его пойти по предначертанному пути? Piece of cake. Легче простого. Составьте его гороскоп, точно рассчитав асцендент — знак, поднимающийся над горизонтом в момент рождения. И на дружеской пирушке, в кругу веселых однокашников и хмельных красавиц, огласите прилюдно. Вот и все. Теперь ему никуда не свернуть, ибо наряду с собственной волей и выбором (треть), кармой (вторая треть), оставшаяся треть того, что определяет фортуну, — это звезды.

Такова завязка внутреннего и внешнего слоев нового малого романа Николая Дежнева со странным, малопривычным названием. «Асцендент Картавина» — изящная литературная конструкция, роман о романе в романе, возведенная на сложной системе повернутых лицом к лицу зеркал на фоне звездного неба.

Но не о звездах, не о горних мирах этот роман. И не об астрологии с ее судьбоносным арсеналом. Хотя и бледные норны, и седые парки все тут, рядом, на каждой странице текста. «Асцендент Картавина» — роман о том, как писался роман о предначертании и судьбе, об исполнении пророчества. Самое близкое, что он напоминает своей задумкой, — «Все на продажу» Анджея Вайды, фильм о том, как снимался фильм.

Итак, добро пожаловать в зазеркалье, дорогой читатель. Лицом к лицу — два главных героя романа — двойники и антиподы одновременно. Но все не так, как в Вильяме Вильсоне старика Эдгара. Все — или почти все — на поверхности совершенно реалистично. И от этого гораздо страшнее. Один — донельзя благополучный (то, что простой народ ныне называет успешным) писатель, генерал от литературы, которому в Кремле «самый главный орден дали за работу», перо которого источает ядовитую блевотину с кровью и спермой.

Другой — неудачник по жизни, «пирог ни с чем», составитель гороскопов, интеллигент с расхристанной душой, с нервами навыпуск и до предела истонченными чувствами. Именно он в юности предрек своему однокашнику блестящее литературное будущее и этим определил его судьбу. И ему же предначертано привести в исполнение пророчество гороскопа и избавить мир от источника сознательно насаждаемой мерзости. И оба они отражаются как герои романа, который пишет один из них, а в романе ему гороскопом предначертана скорая смерть от руки другого...

Но нет возможности угадать, о чем думает женщина, когда ее губ касается мимолетная улыбка. И никогда не знаешь, ждет ли в стволе холостой патрон, пока не нажмешь спуск. Впрочем, «эти азиатские курки часто осекаются, если дурно смазаны или не довольно крепко прижмешь пальцем»...

При всей надвременности и вечностности мироощущения, которым проникнут роман, он поразительно, хлестко злободневен. Герой включает новостной канал TV, решив «прополоскать мозги в помоях». Его приятель озвучивает римейк знаменитого мандельштамовского:

Мы живем под собою не чуя страны
Наши лица бледны, наши души скудны
А где совести нету - убита
Там Единой России корыто

Ее сытые члены, как черви, жирны
Их слова о свободе, как гири, верны
Все слова да слова, демократии флер
А страна на игле – это им не в укор

Где свеча ненароком в потемках видна
Ее тушат с экранов потоки говна
Кому в мозг, кому в душу, и так круглый год
Веселися народ, развлекайся народ!

Мы нанизаны все на властей вертикаль
Говорите: мораль?.. Ну какая мораль!
Прихлебателей сонм говорливых вождей
Олигархов, чиновников, полулюдей.

Нам по норкам сидеть, руку сильным лизать
Тихо водочку пить и в могилу сползать
Барин добр, за указом штампует указ
Только ржавчина душу разъела у нас

Нету правды в стране, нету веры в людей
А без них человек  - это тот же злодей
Ну да, Осип, и Бог с ним,! Чему не бывать
С этим нам пропадать, с этим нам доживать!

Язык книги и прост и изыскан одновременно. Игра в слова — излюбленный прием Николая Дежнева. Он исключительно чуток к тому, что носится в воздухе. Отсюда и живая, как ртуть, образность речи героев. И если вам по роду трудовой деятельности (например, на лекторской или депутатской работе) — или жизнедеятельности — приходится время от времени «лохматить бабушку», вчитайтесь в «Асцендент Картавина», ей-богу, появится много нового на кончике языка. Оскар Уайльд писал о том, что те, кто уходит под поверхность, делает сие на свой страх и риск. Рискнем. Не побоимся взглянуть в глубину.

Сорокалетье взяв за середину, и еще два с лишним десятка лет автор этой книги каждый день, в жару и в снегопад, поднимался с кровати и начинал снова жить. И опыт, сын ошибок трудных, позволил ему подарить текст изумительно тонкой афористичностью. Лишь у Дежнева можно прочитать, что память — это данное человеку для умножения страданий увеличительное стекло. Что время не только лекарь, не чурается оно подрабатывать и могильщиком. Что люди не замечают друг друга, лелея свое одиночество, потому что, выпустив в мир любовь, Господь неудачно пошутил. Что человеческое — это такая клетка, из которой нет выхода, кроме естественного, а попытка самостоятельно выбрать время ухода жестоко карается. Купите себе тур в двойное зазеркалье Николая Дежнева... Только — будьте очень осторожны, рассматривая в слоистой и твердой воде отражение собственного лица...

Книжный клуб КНИГОВЕК

***

Читайте главу из романа "Асцендент Картавина"